Один на паперти рожден,
другой на жемчугах.
одним скитаться под дождем
в дырявых сапогах -
других повелевать страной
движением брови.
но боги, как же быть со мной,
рожденным из любви?

рожден в пылу двуручный меч
для рыцарских утех,
плеть рождена, чтоб ею сечь
вот этих и вон тех,
рожден стилет, чтоб в печень бить
в пыли кабацких драк,
но полуручнику кем быть -
мне не решить никак.

для скачки сделан конь один,
для бороны другой,
и прочен щит, и гнется лук
ореховой дугой,
пират - тот грезит о морях,
о Кубке - Палладин,
меня ж мой ангел потерял,
и я с тех пор один.

живет кочевник на пути,
крестьянин - над сохой,
рад нетопырь, что он летит,
не зная, что слепой,
а я бы всем заняться рад,
во все идти края,
но не туда, где, говорят
мне, родина моя.

а где мой дом, а где мой край?
а кто моя родня?
бастард, не бойся, выбирай -
тебя не обвинят.
тебе доступен путь любой,
любой доступен лик,
ты, остающийся собой,
и гибок и велик.

для полукровок нет преград,
нет званий и границ,
погибнув, в рай они летят
за стаей диких птиц.
для полукровок нет времен,
оставленных судьбой.
но есть закон, один закон:
будь лишь самим собой!

Взгляни на небо – кто-то вылил в небо чашу яду,

Она ценнее жизни, слаще мёда, горше пепла.

Вдохни поглубже небо – ночь не лжет, правдива осень,

И стань таким, каким давно во сне бывал ты в детстве.

Вдохни поглубже небо – полночь лжет, обманет осень,

И возрадится твоя тварь из внутреннего пекла.

Ступай за мной, танцуй со мной, танцуй последний танец –

Здесь можно петь и танцевать –

(но здесь нельзя согреться)

Я – Чёрный ветер,

Но ты не бойся:

Я безоружен

Этой ночью;

Я – страсть без  света,

Песнь без страха;

Ступай за мною,

Если хочешь…

А на причалах корабли горят, мосты пылают, -

А в городах блуждает страх, вползая под кровати.

Сошел с ума оракул – он твердит о новой жизни,

В глазах твоих друзей – тоска в подобьи человечьем.

Разумен лишь оракул – он твердит о возрожденьи,

Оно приходит через боль – её на всех вас хватит.

Ступай за мной, танцуй со мной, забудь о том, что было.

Плати за танец кровью –

(ведь больше – нечем)

Я – Чёрный ветер,

Но ты не бойся:

Я безоружен

Этой ночью;

Я – страсть без  света,

Песнь без страха;

Ступай за мною,

Если хочешь…

А в зеркалах – всё тот же страх с надеждой на прощенье,

А по ночам в твоих свечах дрожат слова прощанья,

Ты видишь сны, в них имена и времена другие,

И, пробуждаясь по утрам, себя узнать не можешь.

Ты видидшь сны, ты веришь снам – и только им, пожалуй,

И жизнь твоя течет вкруг странных древних обещаний.

Ступай за мной, танцуй со мной, ты всё поймёшь и вспомнишь,

И отразится память –

(меткою на коже)

Я – Чёрный ветер,

Но ты не бойся:

Я безоружен

Этой ночью;

Я – страсть без  света,

Песнь без страха;

Ступай за мною,

Если хочешь…

Взгляни на небо, отвори окно, прочти заклятье –

Ведь ты хотел узнать значенье снов и в них вернуться?

Я – Чёрный ветер, я вхожу в твой дом, бояться поздно;

Я уведу тебя путём, достойным лишь великих.

Я – Чёрный ветер, я беру твой дух, он мой по праву;

Я уведу тебя путём, доступным лишь безумцам.

Ступай за мной, танцуй со мной, в последний раз любуйся

На это небо, прежде чем в своём исчезнуть крике:

Я – Чёрный ветер,

Но ты не бойся:

Я безоружен

Этой ночью;

Я – страсть без  света,

Песнь без страха;

Ступай за мною,

Если хочешь…

• поделиться исторической, художественной, научно-технической, психологической, учебной, тестовой и т.д. литературой на волнующие темы;
• обменяться впечатлениями - как словесными, так и текстовыми, фото, фидео с игр, конвентов, праздников;
• научиться друг у друга нужным:
•     боевым;
•     языковым;
•     моральным, этическим, религиозным - верования, нормы поведения, молитвы, т.п;
•     культурным - танцы, ритуалы;
•     костюмным (как его сделать удобным, контекстным, функциональным, соответствующим роли);
•     пластическим (люди другой национальности, возраста, состояния здоровья, пола; животные; фантастические существа; боги и духи etc. - и сюда же радобта с голосом);
•     ремесленным - оружие, украшения, строительство;
•     сёрвайверским (ночное ориентирование, топография, плаванье, езда верхом, вязание узлов, различение съедобных и нет грибов, ягод и трупов=)));
•     медицинском;
•     информационном;
•     кулинарным (а что?)
•     И ТАК ДАЛЕЕ игровым (и не только - ибо всё это, в идеале, может быть применимо на практике и вне тела игры - ибо игра, помимо прочьего, это еще и мощный вектор получения всевозможного опыта) навыкам и умениям;
• обсудить всевозможнейшие оргмоменты РИ во всех их проявлениях - от участия в словесках-дндшках до организации и облегчения игрокам жизни на фестивалях и полигонках;
• просто помочь друг другу в тех моментах ролевой и повседневной жизни, в которых это можно - а можно во многом. Каждый несёт в себе невероятных масштабов королевство знаний и сокровищницу умений в ней - ДАВАЙТЕ ДЕЛИТЬСЯ!

Дом в саду... вишневом... Где-то в горах, или не в горах... но чтобы горы - были. Чтобы обязательно были горы. И вишни. И много солнца. И река в долине, там, внизу...

Здесь живут... могли бы жить мои вероятностные родители...

Тигрообразный спокойный мужчина и женщина с длинными шелковыми волосами цвета очищенной ржи... Тихие, сильные, певучие, живщие в маленьком домике с сотней деревянных ступеней, она - в синем ситцевом платьи, он - в самодельном свитере и стёртых на коленях джинсах...

Дом, в который всегда можно прити - дверь есть, но она открыта... люди, которые всегда примут - любым...

Почему я не смог этого воссоздать?

Гентский колокол бьется в агонии, сводит с ума…

За что ты мне, проклятье? За что ты мне, клятва? За что ты мне, вечность?

Набат, звонкий набат, который не голосом родины, который голосом ада до меня доходит, стучит в висках, ждет, когда я усну – чтобы тогда настигнуть и поглотить меня… Безумие уже началось…

Ты помнишь год рождения своего сына, король? проснись и ответь мне: когда на свет родился этот мальчик, чья мать уже два года как мертва… Ты забыл ее смерть? Ты вправду не помнишь? Так я напомню.

Четырнадцать лет назад родилось на свет чудовище, маленький старик, бледный и мрачный, он не кричал, никогда не кричал, он никогда не смеялся и даже не улыбался, видя знакомые лица. Игры были ему безразличны. Слова были ему безразличны. Люди были ему безразличны. Казалось, он умеет лишь молчать и плакать – беззвучно, краснея белым лицом, делаясь похожим на странного паука… помнишь? Помнишь, что тогда говорили, король? что мальчик рожден не к добру, и что не к добру его крестили в белом покрывале. Что под цвет белого траура крестят только мертвых на прощание, целуют в холодные руки.

Ему не интересна политика, праздность, вера, охота, ему не интересны женщины, ему не интересны книги, ему не интересны молитвы и казни, вина и войны – хотя ничего этого ты наверняка не знаешь, - ты давно не видел его, король. Ты даже не знаешь, какой он теперь. Все, что у вас есть – несколько его детских ужимок, твой строгий взгляд и мертвые животные подле поломанных кукол… Когда ты увидел – тебе стало не по себе. Задушенные кошки. Сожженная обезьяна. Не мог придумать для него наказание. Ты забыл, да? Такой же мальчишка парой десятилетий раньше кусал губы, глядя в зеркало на свое хилое тело, на девичье лицо, прекрасно понимая – такому человеку никогда не стать королем. Для победы нужно быть сильным. А подле этого мальчишки только и было, что – подозрительная нелюбовь деда и с каждым днем все более пугающее безумие матери. Ты забыл, от кого у твоего сына этот молчаливый угрюмый нрав, эта слабость, этот страх? Его окружили женской опекой, король… Он терпеть не может женщин, он боится их так же, как и ты боялся в детстве! Ты видел в каждой – мать. Ему хуже, король. Он в каждой видит бабку – мрачную безумную ведьму, утратившую красоту и нежный голос, за которые Иоанне прощалось ее помешательство… Ты спросишь меня, кто позволил случиться этой встрече? Ты позволил, король. тебя не было рядом. Ты завоевывал мир.

И письма. Он пишет тебе длинные скучные письма, написанные рыбьим почерком… Он не говорит ни на каком языке, кроме кастильского. Он рожден скорее для нищенства, чем для царства – скажи, это ты думал, глядя на хмурый портрет, приукрашенный придворным художником? Представлял себе его – нищим калекой-малолеткой с тупым мечом и гнусной щербатой улыбкой – в своих страшных видениях ты заставлял его улыбаться… Ты видел, с какой легкостью он убивает обезьян и кошек? Ты видел это. И сравнивал. Его – и себя. И не находил ничего схожего. В его возрасте ты хотел быть героем, властелином мира. Ты выпячивал гордо подбородок, ты хватался за меч, ты знал в лицо главных своих врагов… Он родился повелителем. Он ничего этого не хотел. И теперь тебе кажется, что этот мальчик – ну, скажи, произнеси это, будь честен с собой! – что он уже родился – бездушным.

Бьется гентский колокол.

Что нам снится?

Королю снится рождение сына. Бойня в Риме, обезумевшие ландскнехты с ожерельями из монашеских членов на шеях, прохиндей Климент, осознавший вдруг, что тоже – смертен, и спрятавшийся поэтому в соборе святого Ангела… Ему снятся мысли о том, что делать теперь с Оранским, который пошел на этот самовольный разбой, введя войска в вечный город. О том, что реки вина, которым должно было по случаю рождения инфанта – лучшего в мире сына! – пролиться из фонтанов Вальядолида, превратились в море крови, и что любви церкви, народа и провинций ему это ничуть не прибавит. О том, что среди придворных может быть безумец или отравитель, и кормилице следовало бы лучше следить за дарами, подносимыми малышу… Ему снятся караваны свечей и траурные наряды двора – по случаю печали о Риме. Ему снится прошлое… Он спокоен. Он уже видел это, и не раз.

А мне снится настоящее. Я увидел это сегодня. Впервые.

Король, твоя королева умерла(!!!) два года назад.  Как, скажи, как могла она заклясть вашего сына, как могла дотянуться рукой призрака до книги заклятий, как могла, мертвая, бестелесная – продать свою душу за жизнь мальчика?

Что-то тут не то, король. Что-то не то. По твоему замку ходят призраки – и все, кто вчера был уверен в их смерти, сегодня принимают их за живых людей. Не оттого ли одна Иоанна, будучи безумной, сидит в своей башне добровольно, отмахиваясь от «мух», обступивших тело ее мужа – твоего отца?

Весь твой род безумен, друг мой. Или мертв. Твой дворец наводнили убийцы, сумасшедшие и призраки. Я не дам тебе стать ни одним из них… разве что кроме убийцы – им ты уже стал, причем с моего попущения… помнишь?

Изабелла ходит по замку, скупо улыбаясь встреченной камеристке – и юноша, который выглядит совсем еще ребенком, затравлено глядит ей вслед, стараясь не прислушиваться к крикам из башни.

Возвращайся домой, король. Возвращайся в Гент. Потому что в доме, который построил ты, тебе самому сейчас нет места. Уже – нет.